В научном мире произошло событие, которое можно сравнить с моментом, когда физики-ядерщики впервые поняли, что создание атомной бомбы теоретически возможно. Три «тяжеловеса» современной нейробиологии — Аксель Клиреманс, Лиад Мудрик и Анил Сет — в середине прошлой осени опубликовали в Frontiers in Science (ссылка внизу) большую программную работу.
Это не отчет об очередном эксперименте на мышах, а серьезное предупреждение: мы подходим к точке, когда наука сможет не просто увидеть активность мозга, но и объяснить механику возникновения субъективного опыта. И авторы честно признаются, что этический и общественный шок от этого открытия может оказаться сильнее, чем мы думаем.
Долгое время изучение сознания напоминало попытки понять, как работает телевизор, просто наблюдая, какие лампочки загораются внутри корпуса при смене картинки. Ученые искали так называемые «нейронные корреляты»: видели активность в определенной зоне коры и говорили, что она связана, например, со страхом или узнаванием лиц. Это давало карту, но не объясняло механизм. Знание того, где происходит процесс, не отвечает на вопрос, как электрические импульсы превращаются в осознание своего «я», в боль или в радость.
Теперь, как утверждают авторы, этот «картографический» этап заканчивается. Наука переходит к жесткой проверке теорий. Прямо сейчас в мире идут уникальные эксперименты в формате «состязательного сотрудничества». Это довольно редкая для науки практика, когда сторонники двух враждующих теорий сознания (например, теории интегрированной информации и теории глобального рабочего пространства) договариваются об эксперименте, который гарантированно опровергнет одну из них, и проводят его совместно. Результаты этих «дуэлей» начнут поступать в ближайшие годы, и они неизбежно приведут нас к пониманию физических законов, рождающих душу.
Как только мы получим работающую формулу сознания, первой вздрогнет медицина. Сейчас врачи, стоящие у постели пациента в вегетативном состоянии, часто действуют вслепую. Мы лишь догадываемся, есть ли там, внутри обездвиженного тела, искра разума, или же это просто биологическая машина, поддерживающая сердцебиение. Появление прибора — условного «сознаниемера» — радикально изменит ситуацию.
С одной стороны, это спасет тех, кто заперт в собственном теле («синдром запертого человека»), позволив наладить с ними связь. С другой — поставит перед нами жесточайшие этические вопросы. Если прибор покажет, что сознания нет и не будет, отключение жизнеобеспечения станет чисто технической процедурой, лишенной надежды на чудо. А если прибор зафиксирует страдание у недоношенного младенца или пациента с тяжелой деменцией, это перевернет все протоколы обезболивания и ухода.
Но если медицинские дилеммы нам хотя бы понятны, то перспективы в области технологий выглядят сюжетом для антиутопии. Авторы статьи справедливо замечают: если вы знаете точный рецепт пирога, вы можете испечь его на любой кухне. Поняв вычислительную основу сознания, мы рискуем случайно создать его в искусственных системах. Сегодня мы спорим, разумен ли ChatGPT, опираясь лишь на свои ощущения от диалога. Имея на руках «формулу сознания», мы сможем точно сказать, чувствует ли нейросеть боль при переобучении или страх перед отключением. И если ответ окажется положительным, человечеству придется решать вопрос о правах софта, что полностью разрушит современную экономику и правовую систему.
То же касается и лабораторных экспериментов. Сейчас ученые выращивают органоиды — крошечные кусочки мозговой ткани из стволовых клеток, чтобы изучать болезни. Если мы выясним, что при достижении определенной сложности эти сгустки клеток начинают испытывать субъективные ощущения, работа с ними мгновенно превратится из рутинной биохимии в пытку живых существ.
Однако самое глубокое потрясение ждет нас не в лабораториях, а в головах. Клиреманс, Мудрик и Сет сравнивают грядущее открытие с коперниковским переворотом. Когда-то мы узнали, что Земля — не центр Вселенной, потом Дарвин показал, что мы — лишь одни из приматов. Расшифровка кода сознания отнимет у нас последнее убежище исключительности — нашу «душу», показав, что наш богатый внутренний мир, наши влюбленности и озарения являются всего лишь сложным, но познаваемым биологическим процессом. Жить с этим знанием может оказаться сложнее, чем открыть его.
Комментарии (0)