1913 год. Мир стоит на пороге Первой мировой войны, в небе уже летают самолеты, Альберт Эйнштейн давно опубликовал специальную теорию относительности, а «Титаник» год как лежит на дне. Казалось бы, эпоха Великих географических открытий закончилась пару веков назад, и карта мира расчерчена до последнего островка. Но в это самое время на севере Евразии существует гигантский пробел в географии. Огромный архипелаг площадью 37 000 квадратных километров — это больше Бельгии и почти как Швейцария — просто не существует для человечества. Речь о Северной Земле, последнем крупном куске суши, нанесенном на карту нашей планеты.
История обнаружения этого архипелага — это череда случайностей и невероятного везения. В начале XX века считалось, что к северу от мыса Челюскин (самой северной точки материковой Азии) ничего нет, кроме льда. Великие полярники вроде Нансена и Норденшельда проходили мимо, буквально в паре десятков километров, но не видели земли из-за густых туманов и тяжелых льдов. Арктика умеет хранить свои секреты: Северная Земля скрыта так называемым Таймырским ледяным массивом, который большую часть года делает этот район неприступным для судов.
Открытие произошло, как это часто бывает в науке, по ошибке. В 1913 году Гидрографическая экспедиция Северного Ледовитого океана на ледоколах «Таймыр» и «Вайгач» под руководством Бориса Вилькицкого пыталась пройти Северным морским путем. Никто не искал новую землю, они пытались пробиться сквозь лед. Упершись в непроходимые торосы, они были вынуждены повернуть на север в поисках полыньи и внезапно увидели высокий гористый берег там, где по всем картам должна была плескаться вода. Моряки подняли российский флаг и назвали территорию «Землей Императора Николая II».
Но самое интересное началось позже. Даже после открытия Вилькицкого никто толком не знал, что это такое. Думали, что это один огромный остров. «Белым пятном» он оставался еще почти 20 лет. Только в 1930–1932 годах советская экспедиция под руководством Георгия Ушакова и геолога Николая Урванцева совершила то, что сегодня кажется безумием. Четверо полярников высадились на пустынный берег и за два года, передвигаясь исключительно на собачьих упряжках, составили первую детальную карту.
Именно Ушаков и Урванцев выяснили, что «Земля Николая II» — это не монолитный кусок земли, а целый архипелаг, разделенный проливами. Поскольку на дворе были уже 30-е годы, императорское название исчезло, а на карте появились острова Октябрьской Революции, Большевик, Комсомолец и Пионер. Работа картографов была настолько точной, что современные спутниковые снимки лишь незначительно скорректировали береговые линии, нарисованные вручную людьми, работавшими в условиях полярной ночи и температур под минус 50.
Коллеги из западных изданий, вроде IFLScience, сегодня с восхищением пишут об этом как о финальном аккорде эпохи открытий, и они правы. Психологически нам трудно принять тот факт, что карта мира в ее современном виде — это достижение не эпохи Колумба или Магеллана, а времен наших прадедушек. Когда ваши бабушки ходили в школу, человечество все еще не знало точных очертаний границ собственной планеты.
Сегодня Северная Земля остается одним из самых суровых и труднодоступных мест на Земле. Там нет постоянного населения, кроме вахтовиков на полярных станциях и военных на своих базах. Ледники там сползают прямо в море, образуя айсберги — редкость для российской Арктики. И хотя сейчас мы сканируем дно океанов и поверхности Марса, история Северной Земли служит отличным напоминанием о том, как велика и непредсказуема наша собственная планета.
Мы привыкли думать, что контролируем Землю, но она скрывала от нас территорию размером с европейскую страну вплоть до момента, когда мы уже изобрели радио и квантовую физику. Это был последний раз, когда человек мог посмотреть на глобус, ткнуть пальцем в пустоту и сказать: «Смотрите, я нашел здесь землю», не будучи при этом сумасшедшим.
Комментарии (0)