Невозвратной точкой отсчёта в наших сердцах осталась весна тысяча девятьсот восемьдесят шестого года. Она впервые заставила многих задуматься о связи политики и личной безопасности, перечеркнула напрочь веру человека в абсолютный контроль над стихией. Случилась всего одна авария, но тысячи судеб изменились навсегда. Вокруг эпицентра, словно застывшая тень трагедии, пролегла зона отчуждения, непригодная к существованию. Однако, вскоре, даже в темных коридорах реактора обнаружили новую жизнь. Как природа смогла переписать законы биологии? Почему это так важно для нас?
Зажегся факел невидимого яда
Чудовищная катастрофа началась с повседневности. На Чернобыльской АЭС проводился обычный эксперимент. Согласно штатному расписанию, сотрудники проверяли, насколько хватит инерции турбины без подпитки насосов внешним электричеством. Дело было новое, необычное. Каждый из участников жаждал хороших результатов.
Но, к сожаленью, никто из них не знал, что реактор РБМК 1000 имел скрытые изъяны. Люди, привыкшие доверять технике, не заметили, как шагнули на край пропасти. Стрелки приборов плясали, мощность падала и снова взмывала. В какой то миг нажатие аварийной кнопки, вместо спасения, стало спусковым крючком.
Момент аварии на Чернобыльской АЭС
Два взрыва разорвали сердце реактора, и в небо факелом вспыхнул невидимый яд. В одно мгновение воздух стал врагом. В нём закружились сотни изотопов, и среди них: коварный йод 131, тяжёлые, упрямые долгожители — цезий и стронций, которым нужны десятилетия, чтобы наполовину растерять свою смертоносную силу, и почти вечный плутоний.
Пожар пытались затушить, но сделать это обычными средствами не получилось. Пока руководство станции выясняла вопросы с Москвой, радиоактивное облако расползалось далеко над землёй. Оно, не разбирая границ, накрывало миллионы судеб своей холодной тенью. Только спустя несколько дней, экстренно созданный штаб по чрезвычайной ситуации принял решение.
Сегодня в брошенных домах гуляет ветер, и обильно множится плесень
Было объявлено о массовом вывозе населения из мест обильного заражения. Так появилась тридцатикилометровая зона отчуждения. Это была не просто линия на карте, а целый рубеж, за которым время будто застыло. Людей увозили, обещали им скорое возвращение. Дома пустели, а вокруг опасной территории появлялись километры ограждений.
Повсюду стояли посты, машины проверяли на радиацию, смывали невидимую смерть с колёс и кузовов. Увы, она уже успела проникнуть глубже, чем можно было смыть водой. Позже, учёные стали производить замеры. Однако, результаты не обнадеживали. «Рыжий лес» умирал на глазах. Деревья, впитавшие смертельный коктейль, желтели и чернели, будто сама природа сдавалась.
Зараженный радиацией лес: вид с вертолета
У животных рождалось всё меньше детёнышей. Мутация и болезни множились тихо, и беспощадно. Казалось, что жизнь здесь больше не борется, а медленно угасает, растворяясь в тишине безлюдных улиц и пустых полей. Прогнозы звучали как приговор: эти земли будут оставаться опасными еще не одно столетие, очищение экосистемы растянется на века, здесь теперь будет пустыня.
Жизнь выключила правила
Природа умеет нас удивлять, а ее горькая стойкость достойна восхищения. Зону отчуждения она превратила в свою гигантскую лабораторию. Эволюция в ней пошла по особым правилам. И, всего лишь через несколько лет, в отдаленных местах от эпицентра, уже появились едва уловимые перемены.
На месте катастрофы, вместо сосен начал расти новый, смешанный лес. Естественный отбор привел к генетическим изменениям растений и животных. Некоторые виды адаптировались к радиации. По территории зоны стали свободно бродить лоси и олени, бесшумно заскользили рыси, появились бурые медведи и могучие зубры.
Редкие обитатели заповедника закрытой зоны отчуждения – лошади Пржевальского
Буквально, по соседству с реактором, сегодня успешно размножаются квакши. Для того чтобы выжить, они сменили свой привычный наряд на черный. И это не удивляет: под воздействием радионуклидов у древесных лягушек усилилась выработка меланина. Из - за цвета квакши стали эффективнее поглощать и ослаблять ионизирующее излучение.
Но, особенно отличился меланизированный гриб. Он полностью переписал процесс своей жизнедеятельности, и открыл совершенно новую форму существования. Благодаря собственной программе, «радиосинтезу», черная плесень научилась не только выживать под радиацией, но и расти быстрее, чем в обычных условиях.
Кладоспориум сфероспермный (Cladosporium sphaerospermum): увеличенное изображение, вид под микроскопом
Первой эту грибницу нашла внутри разрушенного реактора Нелли Жданова. В тысяча девятьсот девяносто первом году она отправила робота в места, где радиация превышала норму в несколько тысяч раз. Техника обнаружила в этих «горячих местах» целые колонии грибов угольного цвета. Из числа доставленных образцов, микробиолог идентифицировала тридцать семь видов.
Доминирующим был Кладоспориум сфероспермный (Cladosporium sphaerospermum). Его грибковые нити тянулись к источникам радиации, словно подсолнух к солнцу. Жданова предположила взаимосвязь вида с радионуклидами и назвала ее радиотропизмом. Ее догадка было подтверждено в две тысячи седьмом году другими учеными.
Черными нитями тянутся к самым зараженным предметам реактора целые колонии грибов угольного цвета
Екатерина Дадачова и Артуро Касадевалл из Медицинского колледжа Альберта Эйнштейна в Нью-Йорке доказали опытным путем: Радиация, абсолютный враг всего живого, в определенных условиях тоже может стать пищей. Работа ученых перевернула все наши представления о границах жизни. Она подтвердила еще раз, что природа сильнее и мудрее человека.
От саркофага к звёздам: особые роли чёрной плесени
Со дня открытия новой формы жизни прошло более тридцати лет. За это время наблюдение превратилось из курьезного в междисциплинарную охоту. Всех интересует тайна природы, которая переписывает представления о границах жизни. Но, вот парадокс, чем больше становится известно про радиосинтез – тем больше возникает вопросов.
В две тысячи восемнадцатом году образцы чернобыльской плесени отправили на Международную космическую станцию. Тридцать дней гриб жил под открытым космическим излучением. Он не просто выдержал, разросся в пять раз быстрее, чем на Земле. Тонкий, почти невидимый слой черной плесени поглотил два процента радиации.
Эксперименты в космосе продолжаются до сих пор
Расчёты показали невероятное. Щит из такого гриба способен привести марсианский радиационный фон к земным значениям. Для этого всего лишь надо нарастить его толщину до двадцати одного сантиметра. А если смешать меланин с марсианским грунтом, хватит и девяти сантиметров. Ученые еще не знают, почему это так происходит.
Но, они уже во всю проектируют «живые экраны» для лунных и марсианских баз. Гриб весьма легкий, в космосе прекрасно самовоспроизводится. Он буквально питается тем, от чего должен защищать. Поэтому, для депортации такого щита совершенно не потребуется много места. Есть еще один космический проект – строительство прочных домов на основе этих грибов.
Дом для космоса:Надувная конструкция со спорами и щепой после добавления воды образуется в радиационно защитный композит из мицелия
Параллельно с космонавтами радиосинтез изучают медики. Специалисты этой отрасли уже доказали, что меланин радиотрофных грибов прекрасно укрывает костный мозг и кишечник при лучевой терапии. Наночастицы пигмента оседают в кроветворных тканях и работают как губка для свободных радикалов, не проникая в опухоли.
В две тысячи двадцать четвертом году появились дерматологические препараты на основе меланина. Применяя их человек получает мгновенную наружную защиту кожи от гамма-излучения. Новую форму жизни собираются применять и в биоремедиации. В лабораториях уже выявили, что радиотрофные грибы поглощают и связывают цезий, стронций, уран, накапливая их в клеточных стенках.
Прямой контакт с мицелием вызывает тяжелые аллергии, микозы и отравления. Избавить зараженное здание от грибка практически невозможно
Это открывает путь к очистке заражённых почв. А сам направленный рост грибницы в сторону источника излучения предполагают использовать как биосенсор — живой индикатор радиоактивности. Однако, несмотря на все планы, сам запуск механизма радиосинтеза человеку так и остался не подвластен.
Одни исследования связывают тягу к радиации именно с меланином, другие находят радиотропизм у грибов без пигмента вовсе. Радиация стимулирует рост, но как именно излучение превращается в энергию, пока не понятно. Равно как и тот факт, что чернобыльская плесень очень отличается от любой другой. Она прячет больше вопросов, чем ответов.
Комментарии (0)